EVERYTHING
SHOULD BE BURNT

circumcisions:

procrastinators are able to do 30 minutes of work in 8 hours and 8 hours of work in the 30 minutes before it’s due

(Source: gay8)

poor bowie watched too much tv

(Source: normandys)

(Source: stoicmike)

ever feel like sam?

(Source: catsiel)


Beached Vessels and a Wagon, near Trouville, France (detail). Richard Parkes Bonington

Beached Vessels and a Wagon, near Trouville, France (detail). Richard Parkes Bonington

(Source: marieantoinete)

(Source: anormaux)

bowtiesandbatman:

If you don’t like Monty Python you’re wrong

oyuvo:

Louis Cylkow (Polish, 1877-1934), La plage en Bretagne [The beach in Brittany]. Oil on canvas, 65 x 81 cm.

oyuvo:

Louis Cylkow (Polish, 1877-1934), La plage en Bretagne [The beach in Brittany]. Oil on canvas, 65 x 81 cm.

(Source: blastedheath)

(Source: plottts)

Carl Gustav Jung - The Red Book

Мой ум затих, как поверхность озера во время полного безветрия: не происходило ничего вообще. Трудно сказать, сколько прошло времени. А потом на поверхность этого ничего упала капля.

Я не знаю, обо что именно она расшиблась. Но на миг вдруг пришел в движение вечный невидимый фон, на котором происходило все остальное. Так бывает, когда смотришь на небо и ветки деревьев, а потом по ним вдруг проходит рябь, и понимаешь, что это был не мир, а его отражение в воде.

Раньше я не знал, что этот фон есть. А когда я увидел его, выяснилось, что прежде я неправильно понимал все происходящее. И мне сразу стало весело и легко.

Раньше я думал, что жизнь состоит из событий, которые происходят со мной и другими. И эти события бывают хорошими и плохими, и плохих почему-то намного больше. И происходят все эти события на поверхности массивного шара, к которому мы прижаты силой тяжести, а сам этот шар летит куда-то в космической пустоте.

А теперь я понял, что и я, и эти события, и вообще все во вселенной - Иштар, вампиры, люди, приклеенные к стене веера и прижатые к планете джипы, кометы, астероиды и звезды, и даже сама космическая пустота, в которой они летят - просто волны, расходящиеся по этому невидимому фону. Такие же точно волны, как та, которая только что прошла по моему сознанию после удара капли. Все на свете было сделано из одной и той же субстанции. И этой субстанцией был я сам.

Страхи, которые копились в моей душе годами, мгновенно растворились в том, что я понял. Мне не угрожало ничего в этом мире. Я тоже ничему и никому не угрожал. Ни со мной, ни с другими не могло случиться ничего плохого. Мир был так устроен, что это было невозможно. И понять это было самым большим счастьем из всего возможного. Я знал это твердо, потому что счастье заполнило всю мою душу, и ничего из испытанного мною раньше не шло с ним ни в какое сравнение.

Но почему же я никогда не видел этого раньше, спросил я себя с изумлением. И сразу понял, почему. Увидеть можно только то, у чего есть какая-то форма, цвет, объем или размер. А у этой субстанции ничего подобного не было. Все существовало только как ее завихрения и волны - но про нее саму даже нельзя было сказать, что она есть на самом деле, потому что не было способа убедить в этом органы чувств.

Кроме этой непонятно откуда упавшей капли. Которая на секунду вырвала меня из выдуманного мира (я теперь точно знал, что он выдуманный, несмотря на то, что в него верили все вокруг). Я с тихим торжеством подумал, что все в моей жизни теперь будет по-другому, и я никогда не забуду того, что только что понял.

Виктор Пелевин (Empire V)

(Source: lelocataire)

Одни существа только стали людьми, для них это новая окружность для исследования. Они наполнены жизнью, им все интересно. Для других наступило время расставания с человеком. У них в глазах читается печаль и невыразимая тоска по новому огромному миру. Они, зная, что живут в последний раз на земле в облике человека, становятся созерцателями жизни.Став наблюдателями, тихо живут на периферии людской суеты, уже не являясь активными гражданами государства. Цивилизация и прогресс человечества их уже не интересует. Эти люди наигрались в чувство собственной значительности на «шахматной доске» социума.

За одну человеческую жизнь наблюдатели как бы проживают заново все свои многочисленные уроки предыдущих реинкарнаций. У них это проходит в ускоренном темпе. Они только прикасаются к прожитым состояниям, отпуская их. Например, встретив на своем пути страх, они уже не убегает от него, а осознано проживают его вибрацию. Наблюдатели наслаждаются простыми вещами: игрой солнечных бликов в городском фонтане, как играет ветер с верхушками деревьев, а также не чураются людей, наблюдая за ними вспоминают себя, когда-то также увлеченных земной суетой и тихо посмеиваются… над собой.

Они переживают все человеческие чувства, стараясь запомнить все их оттенки, чтобы положить их в библиотеку своей памяти. Это для них самое главное сокровище, собранное на Земле, которое останется с ними навсегда.

Наблюдатели любят всех и вся, тихо незаметно, чтобы не привлекать к себе внимание своей любовью. Как они могли не любить людей, ведь в них они видели самих себя. В наблюдателях жили такие же чувства как у миллионов людей, захваченных в водовороте собственных желаний. Ведя ничем не примечательную жизнь, они были не лучше и не хуже, чем другие люди. У них даже не было чудес, как у чудотворцев, увлеченных магической игрой в божество. Единственное, чем отличало наблюдателей от других людей, так это полное осознание происходящего; где и в каком состоянии сфокусировано их внимание и что происходит с их чувствами. Они не стараются быть лучше, они пребывают в том, что есть, и смирены перед своей судьбой.

Люди, ставшие наблюдателями живут своей, никому не примечательной жизнью, тихо наслаждаясь миром, отпуская свои отжившие привязанности, ожидая сердцем, а не умом, когда придет их час покинуть этот мир.

(Алекс Виндгольц “Вознесение на кресте”)

nickdrake:

Eno and David Byrne

nickdrake:

Eno and David Byrne